Здесь и сейчас. Сострадание

Сострадание

Здесь и сейчас. Глава 8 Сострадание

Первое: От соревнования к состраданию

Если есть понятие, основное для всех великих религий, это «милосердие». Священные тексты индуистов, буддистов, мусульман, иудеев и христиан говорят о Боге как о Боге милосердия.

В мире, в котором соревнование продолжает определять человеческие отношения в политике, спорте, экономике и так далее, все подлинно верующие провозглашают, что Божий путь — это сочувствие, а не соревнование.

Как нам позволить сочувствию занять центр нашей жизни? Мы, неуверенные в себе, тревожные, уязвимые и смертные существа, всегда вовлечены в борьбу за выживание.

На первый взгляд, такое соревнование приносит нам немало удовлетворения. Ясно, что на Олимпиаде или на президентских выборах победа — это самое желанное и почитаемое достижение.

И все же Спаситель говорит: «Будьте милосердны, как Отец ваш Небесный милосерден», — и на протяжении столетий все великие духовные вожди повторяли эти слова.

Сострадание — то есть, когда мы «страдаем вместе» — это путь к осознанию той истины, что мы действительно открываем себя настоящих, когда обнаруживаем общее с другими людьми, а не отличаемся от них.

В самом деле, главный духовный вопрос не таков: «Чем я не похож на других?», а скорее «Что у нас есть общего?» Не «исключительность», а «служение» делает нас наиболее человечными. Не доказывать себе, что ты лучше других, а увидеть и признать, что ты такой же, как остальные — вот путь к исцелению и примирению.

Сострадание — то есть, пребывание с другими там, где и когда они страдают, и сознательная причастность к обществу слабых — вот каков Божий путь к справедливости и миру среди людей.

Возможно ли это? Да, возможно — если мы осмелимся жить с бескомпромиссной верой в то, что нам нет необходимости бороться за любовь, но что эту любовь нам свободно дает Бог, Который призывает нас к состраданию.

Второе: Быть Возлюбленным

Спаситель объясняет нам путь милосердия не только словами, но и Своим образом жизни. Живет и говорит Он как Возлюбленный Сын Бога.

Евангелист Матфей повествует об одном из центральных событий жизни Христа: «Как только Иисус крестился и вышел из воды, раскрылись небеса, и Он увидел Духа Божьего, спускающегося в образе голубя и садящегося на Него. И вот, голос с небес, говорящий: — Это Мой любимый Сын, в Нем Моя радость!» (Матф. 3:16–17).

Это событие раскрывает подлинную Христову личность. Иисус — Любимый Сын Божий. Эта духовная истина будет направлять все Его мысли, слова и действия. Это основание, на котором будет созидаться все Его служение милосердия. Мы убеждаемся в этом, когда Тот же Дух, что спустился на Иисуса при выходе из воды, отводит Его в пустыню для испытаний.

Там «Искуситель» приступил к Нему и потребовал доказательств, что Он достоин любви. «Искуситель» сказал: «Сделай что-нибудь полезное, обрати камни в хлеба. Сделай что-нибудь удивительное, прыгни с высоты. Поклонись мне и стань властителем всего мира».

Это были три способа сбить Иисуса с толку, чтобы Он начал соревноваться за любовь. Мир «Искусителя» — это именно тот мир, в котором люди сражаются за любовь и зарабатывают ее, совершая полезные, сенсационные и впечатляющие поступки, чтобы получить награду и вместе с ней симпатию и восхищение.

Спаситель, однако, ответил очень ясно: «Мне не нужно доказывать, что Я достоин любви. Я Возлюбленный Божий, на Котором Его благоволение». Эта победа над «Искусителем» освободила Христа, и Он избрал путь сострадания.

Третье: Понижение статуса

Сострадательная жизнь — это готовность отказаться от стремления повысить свой социальный статус! В обществе, где норма означает постоянное повышение статуса, готовность отказаться от этой идеи не только не поощряется, но рассматривается как ошибка, странность и даже откровенная глупость.

Кто готов согласиться на низкооплачиваемую работу, когда предлагают большой заработок? Кто сможет выбрать бедность, когда богатство в твоих руках? Кто выберет уединение, когда можно быть у всех на виду? Кто захочет быть рядом с человеком, оказавшимся в большой нужде, когда вроде бы можно помочь сразу многим? Кто предпочтет молитвенное уединение, когда все вокруг требует нашего внимания?

Всю мою жизнь я различал в себе вполне нормальное побуждение «подняться на более высокий уровень», и вот какой был основной аргумент в пользу этого намерения: «Тогда ты сможешь сделать много хорошего большому количеству людей».

Но эти голоса, призывающие к повышению статуса, полностью отсутствуют в Евангелии. Спаситель говорит: «Тот, кто любит свою жизнь, тот потеряет ее, но кто возненавидит свою жизнь в этом мире, тот сохранит ее для вечной жизни» (Ин. 12:25).

Также Он произнес: «Говорю вам истину, … если вы не изменитесь и не станете такими, как маленькие дети, вы никогда не войдете в Небесное Царство» (Мф. 18:3).

И, наконец, Иисус говорил: «Вы знаете, что языческие правители господствуют над своими народами, и владеет людьми их знать. У вас пусть будет не так. Наоборот, кто хочет стать среди вас самым великим, должен быть вам слугой, и кто хочет быть среди вас первым, должен быть вам слугой. Ведь и Сын Человеческий пришел не для того, чтобы Ему служили, но чтобы служить другим и отдать Свою жизнь как выкуп за многих» (Мф. 20:25–28).

Это путь понижения статуса, путь самоуничижения Спасителя. Это путь навстречу бедным, страдающим, маргиналам, заключенным, беженцам, голодным, умирающим, мучимым и бездомным. Навстречу тем, кто умоляет о сострадании. Что они могут предложить? У них нет для нас ни успеха, ни популярности, ни влияния, но есть радость и покой детей Божиих.

Четвертое: Тайный дар сострадания

Понижение статуса, близкое общение с теми, кто страдает, стремление разделить их боль — все это отдает мазохизмом и вообще болезненностью. Какую радость можно обрести в солидарности с бедными, больными и умирающими? Что за радость в сострадании?

Такие люди, как Франциск Ассизский, Шарль де Фуко, Махатма Ганди, Альберт Швейцер, Дороти Дэй и многие другие были совсем не похожи на мазохистов или безумцев. Но все они излучали радость. Такая радость незнакома большинству людей в нашем мире.

Когда мы прислушиваемся к тому, что говорят средства массовой информации, то узнаем, что радость появляется от успеха, популярности и влиятельности. И мы как-то забываем, что обладатели этих привилегий чаще всего подавлены или даже находятся в депрессии.

Радость, которая происходит от сострадания — это одна из самых охраняемых тайн человечества. Секрет этой радости знают лишь немногие, и его нужно открывать снова и снова.

У меня было несколько откровений, которые приоткрыли мне эту радость. Когда я приехал в «Дэйбрэйк» («Рассвет») — общину, где живут, в том числе люди с ограниченными возможностями здоровья — меня попросили уделять несколько часов в день Адаму, одному из таких людей.

Каждое утро мне необходимо было поднимать его с постели, мыть, брить, чистить зубы, причесывать, одевать, проводить на кухню, кормить и отводить туда, где он проводил свой день. Первые недели я часто переживал, что сделаю что-нибудь не так или у Адама вдруг случится приступ эпилепсии. Постепенно я смог расслабиться и стал наслаждаться ежедневными обязанностями.

Шли недели, и я обнаружил, что с нетерпением жду тех нескольких часов, которые проведу вместе с Адамом. Всякий раз, когда я думал о нем, я испытывал чувство благодарности за такого друга.

Даже несмотря на то, что Адам не мог говорить и не мог выразить мне признательность, между нами была настоящая любовь. Пребывание рядом с Адамом стало самым драгоценным временем суток.

Однажды меня навестил друг и задал мне вопрос: «Разве в твоем случае это разумно — отдавать столько времени этому человеку? Для этого ли ты получал все свое образование?» Я осознал, что не смогу объяснить ему, какую радость принес в мою жизнь Адам. Ему необходимо было открыть эту радость самому.

Радость — вот тайный дар сострадания. Мы продолжаем забывать об этом и, не задумываясь, ищем радость там, где ее нет. Но всякий раз, когда мы направляемся туда, где есть боль, мы замечаем новые проблески радости не от мира сего.

Пятое: Прямо там, где мы находимся

Становится грустно, когда сострадательную жизнь принимают за героическое самоотречение. Сострадание — это отказ от самопревознесения и борьбы за популярность в пользу солидарности. Оно не требует героических жестов или сенсационных сюжетных поворотов.

Напротив, сострадательная жизнь по большей части кроется в повседневной рутине. Даже если мы посмотрим на судьбы тех, кого можно ставить в пример милосердного служения, их нисхождение к бедным происходило благодаря скромным повседневным делам.

Вопрос не в том, чтобы подражать матери Терезе, но в том, чтобы стать восприимчивыми к множеству маленьких бед, которые происходят у близких нам людей.

Готовы ли мы проводить время с теми, кто не восполняет нашу жажду знаний и открытий? Слушаем ли мы тех, кто не вызывает у нас немедленного интереса? Можем ли мы быть милосердны к тем, чьи страдания спрятаны от глаз этого мира?

Таких спрятанных страданий много: переживания подростка, который не ощущает себя в безопасности; боль супругов, которые понимают, что между ними не осталось любви; переживания состоятельного управленца, который наблюдает больший интерес к его деньгам, чем к нему самому; страдания людей нетрадиционной ориентации, которые отчуждены от своих близких.

Всех таких страданий не перечесть — у кого-то нет заботливых друзей, удовлетворения от работы, мира в доме, безопасности в его районе города. В конце концов, миллионы людей изнывают от одиночества и думают о том, есть ли в такой жизни хоть капля смысла.

Как только на социальной лестнице мы посмотрим вниз, а не вверх, то повсюду увидим человеческую боль и услышим призыв к состраданию. Подлинное милосердие всегда начинается прямо там, где мы находимся.

Шестое: Страдая вместе с другими

Сострадание и жалость — совершенно разные понятия. Жалость подразумевает дистанцию и в некотором смысле снисхождение. Я часто поступаю из жалости. Я могу дать нищему какие-то небольшие деньги на улицах Торонто или Нью-Йорка, но я не смотрю ему прямо в глаза, не сажусь рядом с ним и не завожу беседу.

Я слишком занят, чтобы по-настоящему обратить внимание на просящего человека. Мои деньги заменяют личное участие и служат мне предлогом к тому, чтобы спокойно идти дальше.

Сострадание означает стать ближе к страдающему. Это можно осуществить только в том случае, если мы готовы сами оказаться уязвимыми.

Милосердный человек говорит: «Я твой брат, я твоя сестра, я такой же хрупкий и смертный, как и ты. Меня не шокируют твои слезы, и я не боюсь твоей боли. Я тоже плачу и так же, как и ты, испытываю боль». Мы можем быть рядом с другим человеком только тогда, когда он перестает быть «другим» и становится похожим на нас.

Возможно, это основная причина, по которой нам легче поступать из жалости, нежели быть милосердными. Страдающий человек призывает нас обратить внимание на наши собственные страдания.

Как я могу по-настоящему отозваться на чье-либо одиночество, если не осознаю свое личное одиночество? Как я могу стать ближе к людям с ограниченными возможностями здоровья, если отказываюсь принимать собственную ограниченность? Как могу быть рядом с бедными, если не желаю признавать свою бедность?

Размышляя о своей жизни, я понял, что моменты глубочайшего умиротворения и утешения наступали, когда кто-нибудь говорил: «Я не способен забрать твою боль и не в силах найти решения для всех твоих проблем, но могу пообещать тебе, что не оставлю тебя одного и буду поддерживать тебя всеми способами и так долго, как только смогу».

В нашей жизни много боли и печали, но какое же благословение, когда у нас есть возможность разделить нашу печаль и боль с другими. В этом и состоит дар сострадания.

Седьмое: Вместе в молчании

Пережитый опыт подлинного милосердия останется в наших сердцах на всю жизнь. Часто это время без слов: просто моменты глубокой тишины.

Я помню, как чувствовал себя брошенным всеми — мое сердце мучалось, разум сходил с ума от отчаяния, тело билось в конвульсиях. Я плакал, кричал, колотил в пол и стены.

Со мной рядом были двое друзей. Они ничего не говорили и просто были рядом. Спустя несколько часов я немного успокоился, а друзья все еще были там. Они обняли меня, укачивали как младенца. Потом все вместе мы сели на пол. Друзья дали мне попить.

Говорить я не мог. Наступила тишина... Это было спасительное молчание. Сегодня я думаю, что этот опыт стал поворотной точкой в моей жизни. Я не знаю, как выжил бы без друзей.

Я помню, как в другой раз ко мне пришел мой друг и сказал, что от него ушла жена. Он сидел напротив, слезы катились по его щекам. Я не знал, что ему ответить. У меня не было подходящих слов. Но мой друг не нуждался в словах. В чем он действительно нуждался, так это просто быть рядом с другом. Я держал его за руку, и мы просто сидели... молча.

В какой-то момент я хотел спросить его, как и почему это произошло, но понял, что сейчас не время для вопросов. Время быть вместе, быть друзьями, которые не боятся тишины, не боятся помолчать вдвоем.

Сегодня, вспоминая тот день, я чувствую глубокую благодарность за то, что мой друг доверил мне свою скорбь. Этот опыт сострадания приносит плоды до сих пор.

Восьмое: Отдавать и принимать

Одна из самых прекрасных характеристик сострадательной жизни — возможность одновременно отдавать и принимать. Каждый, кто действительно живет состраданием, подтвердит: «Я получил столько же, сколько отдал».

Те, кто находятся рядом с умирающими в Калькутте, в трущобах Лимы, столицы Перу, или в «фавелах» Сан-Паулу, те, кто посвятил себя работе с больными СПИД или служению людям с ограничениями в развитии, — все они выражают глубокую благодарность за дары от своих подопечных. Наверное, нет более верного свидетельства о подлинном сострадании, чем одновременное переживание отдачи и принятия.

Одно из самых незабываемых впечатлений моей жизни — это время, проведенное в семье Оско Морено в Памплона Альта, недалеко от Лимы. Пабло, его супруга София и трое их детей — Джонни, Мария и Паблито — проявили невероятное гостеприимство, хотя были очень бедны.

Я никогда не забуду их улыбки, их участие ко мне, их отличное настроение. Все это посреди непрерывной заботы о выживании. Я ехал в Перу, надеясь помочь бедным — но вернулся с глубокой благодарностью за полученные дары.

Позже, преподавая в Гарвардской школе богословия, я часто по-настоящему скучал по «своей семье». Я скучал по детям, которые висли у меня на руках и ногах, громко смеялись и делились со мной своими печеньями и напитками. Я скучал по спонтанности, близости и щедрости, которыми бедняки Памплона Альто окружили мою жизнь.

Они буквально осыпали меня дарами своей любви. Конечно же, они были счастливы и даже горды тем, что долговязый «Отец Гринго» живет с ними, но все, что я смог подарить им, не идет ни в какое сравнение с теми дарами, которые получил я.

Награды, которые мы получаем в сострадательной жизни, не нужно ожидать. Они сокрыты внутри самого сострадания. Я убедился в этом на собственном опыте.

Девятое: Дар столкновения с самим собой

Иногда сострадательная жизнь предлагает нам дар, который мы не спешим получать: дар столкновения с самими собой. Бедняки в Перу открыли мне мое нетерпение и глубоко укоренившуюся потребность в эффективности и контроле. Люди с ограничениями здоровья в сообществе «Дэйбрэйк» снова и снова помогают мне осознать мой страх отвержения, голод по одобрению, непрекращающийся поиск любви.

Я довольно живо помню один из таких моментов столкновения с самим собой. Я ездил читать лекцию в Техас и купил большую ковбойскую шляпу для Рэймонда, человека с ограничениями здоровья, который проживал в нашем доме. Я с нетерпением ждал, как приеду домой и подарю ему эту шляпу.

Но Реймонд, чья потребность во внимании и одобрении была такой же безграничной, как и моя собственная, увидев мой подарок, начал кричать на меня: «Мне не нужен твой глупый подарок, у меня таких уже полно. У меня в комнате для них уже места не хватает. У меня даже на стенах нет места. Себе его забери, он мне не нужен».

Его слова раскрыли во мне глубокую рану. Реймонд помог мне увидеть, что я хотел быть его другом, но вместо того, чтобы проводить с ним время и дарить ему внимание, я откупился от него дорогим подарком.

Разгневанный ответ Реймонда на мой подарок из Техаса столкнул меня с моей неспособностью входить в личные отношения с ним и развивать настоящую дружбу. Шляпа была воспринята не как выражение нашей дружбы, но как ее замена.

Очевидно, что во всем произошедшем не было никакого злого умысла. Но когда бурная реакция Реймонда довела меня до слез, я осознал, что плакал в первую очередь из-за своей внутренней поломанности.

Такое столкновение с собой — это тоже дар сострадательной жизни. Это дар, который очень сложно принять, но именно он может помочь и многому научить нас в личном поиске целостности и святости.

Десятое: Божье сердце

Что значит жить в мире сострадательной жизнью, всегда оставаясь открытым для каждого? Очень важно осознавать, что сострадание — это больше, чем сочувствие или сопереживание.

Когда нас просят выслушать боль и страдания людей и сопереживать им, наши эмоциональные возможности очень быстро исчерпываются. Мы можем выслушивать только немногих и лишь в течение некоторого времени.

В нашем обществе мы подвергаемся массированному воздействию «новостей» о человеческих страданиях, и наши сердца легко впадают в бесчувствие из-за перенагрузки.

Но Божье сердце, полное сострадания, не знает границ. Оно намного, безгранично больше человеческого сердца. Именно Свое сердце Бог хочет дать нам, чтобы мы могли любить всех людей без выгорания и онемения чувств.

Когда мы молимся и говорим: «Сотвори во мне чистое сердце, Боже, и обнови во мне правый дух. Не отвергни меня от Себя и не лиши меня Твоего Святого Духа» (Псалом 50:12–13), мы молимся об этом сострадательном сердце Бога. Святой Дух обитает в нас для того, чтобы мы могли участвовать в Божьем милосердии и делиться им со всеми во всякое время.

Из книги «Здесь и сейчас» Генри Нувен

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: